ГлавнаяИнтервьюКСТАТИ, О ПТИЧКАХ

КСТАТИ, О ПТИЧКАХ

Интервью. 14 сентября, 2016

Возглавив русский ELLE в 1995 году, Елена Сотникова по сей день является его главным редактором, добавив к этому должность редакционного директора издательского дома Hearst Shkulev Media. В преддверии интерактивной лекции «Новая эстетика современной моды», которую Елена проведет в Ростове-на-Дону уже в октябре, главный редактор рассказывает об отношении к журналистике, о плюсах и минусах режима работы 24/7, а также о своем гардеробе. 

 _im_0893

Елена, что для вас журналистика — влюбленность, случайность, призвание, сознательный выбор? Ведь вы по образованию лингвист-переводчик. Как так получилось, что вы попали в журналистику? 

Журналистика для меня — естественное развитие навыков, заложенных еще в детстве и получивших свое подкрепление в институте, где я изучала иностранные языки. С самого раннего возраста я много читала, была лучшей по русскому языку и литературе в школе, без труда поступила в иняз им. Мориса Тореза (сейчас это лингвистический университет). Когда я случайно попала в московское представительство агентства Рейтер, пару лет работала переводчиком, причем в основном синхронным — я переводила целые пресс-конференции, нашептывая русский перевод на ухо иностранному корреспонденту. Это был тяжелый, изматыва­ющий труд, и через какое-то время я попросила меня пощадить и отправить на пресс-конференцию одну, чтобы самостоятельно написать материал. Иностранцы долго ломались (это было в начале 1990-х годов), но в конце концов времена изменились, и я стала штатным корреспондентом Рейтера. Правда, тематика у меня была в основном экономическая, связанная с курсом рубля, а также цветными металлами и другими товарными группами. Так или иначе, пятилетний опыт работы в Рейтере я считаю вторым образованием — журналистским. Придя в ELLE, я четко знала правила построения материала, а красиво писать умела всегда. Со временем это умение развилось. К сожалению, совре­менное журналистское образование в нашей стране не дает гарантий, что вы выйдете из стен заведения востребованным автором. Начитанность, общий кругозор, чувство юмора, да и просто врожденная предрасположенность к письму — это важно. Не всему можно научить. У нас в издательском доме, например, работают редакторы с медицинским и техническим образованием.

 

С чего начинается день главного редактора ELLE? 
У вас все расписано по минутам?

Мой день начинается с проверки почты на телефоне, как только я открываю глаза. Недавно была смешная ситуация: ко мне в офис приехали телевизионщики, которые хотели сделать репортаж об идеальном рабочем дне главного редактора. Заводят меня в мой кабинет, просят включить компьютер и говорят: «Вот вы входите в кабинет, проверяете почту…» 
Я засмеялась: «Ребята, давайте что-нибудь другое придумаем. Этот поезд давно ушел». За несколько лет формат работы настолько поменялся, что само понятие «поминутное расписание» кануло в прошлое. Я на связи 24 часа семь дней в неделю и часто работаю дистанционно, решая проблемы или отбирая фотографии, находясь за городом с маленьким ребенком или по пути на встречу в машине. Кстати, это только так кажется, что дистанционная работа занимает меньше времени и дается легче. Во всем есть свои плюсы и минусы. Основной минус — ты не можешь закрыть компьютер и уйти домой, полностью погрузившись в семейные дела. Когда наш директор по моде снимает обложку, скажем, в Лос-Анджелесе, это означает, что часа в четыре утра мне нужно проснуться и по­смотреть на присылаемые кадры, откорректировать макияж, прическу, позу модели и так далее. Это может продолжаться не меньше двух часов. Рабочие звонки в десять вечера уже никого не смущают. Поэтому каждый мой день уникален, подвижен и не подвержен никакому расписанию. Вот сегодня суббота, я нахожусь на даче и отвечаю на ваши вопросы, сидя в саду. Завтра еду на телевидение, а в понедельник никуда не пойду. Есть еще один момент: я работаю в журнале уже 20 лет, и какие-то вещи научилась делать настолько быстро, что мне не требуется многочасовых совещаний и мозговых штурмов, чтобы придумать и написать концепцию специального номера или план номеров на год. Точно так же работают все мои сотрудники, особенно те, кто находится в журнале уже давно. Скорость и качество — наши главные козыри. Конечно, мы проводим редколлегии, планируем будущие номера сразу на несколько месяцев вперед и запускаем работу параллельно над несколькими проектами. Мое присутствие в редакции тоже необходимо, потому что никто не отменял ценность личного общения. Я всегда сама уже много лет делаю выносы на обложку и предпочитаю в этот момент находиться в редакции. 

_im_0685

 Я на связи 24 часа семь дней в неделю и часто работаю дистанционно, решая проблемы или отбирая фотографии, находясь за городом с маленьким ребенком или по пути на встречу в машине.

Как вы выстраиваете отношения с редакцией?
Есть какой-то контроль над сотрудниками?

Отношения с сотрудниками я всегда старалась выстроить по максимально демократичной схеме, так что фильм «Дьявол носит Прада», о котором меня всегда спрашивают, — это совсем не про нас. Другое дело, что есть люди, понимающие ценность демократичного подхода, и те, кто пытается сразу использовать его, чтобы заниматься своими делами в ущерб журналу. Последние не задерживаются надолго, с ними приходится расставаться. Костяк редакции составляют суперпрофессионалы, которых не надо уговаривать работать.

 

Желающих работать в глянце и конкретно в вашем журнале достаточно. Расскажите, как вы справляетесь с наплывом тех, кто хочет работать в ELLE.

Я не могу отвечать на все письма и резюме, которые приходят к нам в большом количестве. Когда я вижу грамматические ошибки в письме претендента на позицию редактора, не дочитываю резюме до конца. Часто присылают готовые статьи, 90 процентов из которых нам не подходят по глубине, чувству стиля, юмору, элементарной грамотности. Очень редко приходят материалы, готовые к публикации. Но такое бывает.  

 

Какими качествами должен обладать молодой специалист, чтобы стать часть­ю вашей команды?

Молодой специалист прежде всего должен понимать, что он молодой, и быть готовым учиться. Я сама продолжаю учиться и то же самое могу сказать про ключевых людей в журнале. Думать, что диплом факультета журналистики автоматически обеспечивает тебе «гламурное» будущее, — это утопия. 

 

Что, на ваш взгляд, самое сложное в работе?

В глянцевом бизнесе главное — понимать, что ты и гламур — это не одно и то же. Не возноситься, твердо стоять на земле и отдавать себе отчет в том, что поездки на показы — это не пропуск в особый мир для избранных. Это ежедневный труд, часто рутинный и не такой захватывающий, как представляют себе многие.  

 

Бытует мнение, что «глянцевых» кадров постоянно не хватает. Елена, как вы думаете, почему так? Ведь серьезному глянцу в России почти 20 лет.

Для того чтобы глянец имел право называться серьезным, он должен быть гораздо старше. Французский ELLE, например, недавно отпраздновал 70-летие. Другим известным журналам давно перевалило за 100 лет. Нельзя сказать, что у нас все только начинается, но мы даже не на середине пути. Отсюда и нехватка кадров, и недостаточность русского языка для описания модных явлений, и завышенные, романтизированные ожидания молодых людей, стремящихся попасть в глянцевый журнал.  

 

Сегодня Интернет вытесняет периодику. Желающих полистать электронную вер сию журнала все больше. Как вы думаете, что будет дальше? Неужели журнал как печатный продукт уйдет с рынка? Вы готовы к таким переменам?

Пока у человека есть тактильные, обонятельные, слуховые ощущения, он не бросит бумагу. Журнал — материальная вещь, его можно положить на стол, вырвать из него листы, ощутить аромат духов во вложенных пробниках, пошелестеть страницами, вдумчиво прочитать статью и с удовольст­вием рассмотреть красивые картинки рекламы. Интернет набирает силу, но это другое. Театру тоже предсказывали скорую смерть с развитием кино, но он становится только популярнее. Людям нужно слышать, видеть и чувствовать красоту напрямую. Что не отменяет существования и роста большой части аудитории, которая предпочитает электронные версии книг и журналов. 

 

Представим, что вам категорически не нравится макет крупного рекламодателя, убежденного в обратном. Как поступите?  

Если речь идет о крупных рекламодателях, а в нашем случае это такие бренды, как Dior, Chanel, Louis Vuitton, Prada и подобные, мы, конечно, не делаем никаких замечаний. Эти страницы создаются лучшими фотографами с участием мировых звезд и топ-моделей и часто опережают время, поскольку являются трендообразующими, нравится это кому-то или нет.  

_im_0742

Когда наш директор по моде снимает обложку, скажем, в Лос-Анджелесе, это означает, что часа в четыре утра мне нужно проснуться и по­смотреть на присылаемые кадры

Вам постоянно приходят приглашения на светские мероприятия и вечеринки. Есть ли у вас какой-то личный фильтр?

Безусловно. Я появляюсь только там, где это необходимо для журнала. Мной уже много лет не руководит желание тусоваться, особенно сейчас, когда младшему моему сыну всего полтора года.

 

В каждом слове редактора появляется ваше альтер эго — птица Варя. Расскажите о ней. Как появилась? Похожи ли вы с ней?

Птица Варя появилась на свет лет семь назад, когда мы сидели на скучной конференции в Париже и я рисовала на бумаге все подряд. Срисовала одного из докладчиков — француза в бабочке, который удивительно был похож на толстенькую носатую птицу. Так что Варя сначала была мужчиной (у нее до сих пор есть «мужской» вариант). Потом у этого создания появились рожки, юбочка, сумочка и имя. Все образовалось само собой, я никогда об этом специально не думала. Психологи лучше смогут проанализировать это явление. На страницах ELLE Варя живет уже пять лет. Кстати, на моих лекциях я рисую персональный вариант всем желающим. Это занимает много времени, но мне нравится, что для каждого человека на бумаге появляется что-то свое. Можно сказать, что Варя немного ясновидящая и часто «просит» пририсовать ей какие-то элементы, которых нет у других. Это удивительно и очень ярко проявилось на моей последней лекции в Казани. Так что приходите не только за лекцией, но и за собственной Варей. Может, она вам в чем-то поможет.

 

Поговорим о моде. Расскажите о своем гардеробе. Какие вещи занимают его большую часть?

У меня очень большой гардероб, но ношу я в основном одно и то же. Черно-белая гамма, графичный и удобный крой. Никогда бы не поверила, что перестану носить каблуки в повседневной жизни, тем не менее это произошло. В моей лекции есть практичный блок об основах гардероба — это то, чего я придерживаюсь на самом деле. Если хочется нарядиться, я выбираю массивные украшения и каблуки, которые любую белую рубашку превращают в коктейльный наряд. Ну и конечно, важно уметь пользоваться красной помадой. Она идет всем, главное — выбрать свой оттенок. 

 

Стиль Елены Сотниковой, какой он?

Свой стиль я определила бы как женственный минимализм. 

 

У вас есть любимые марки? Расскажите, почему выбираете именно их.

MaxMara и Sportmax. Они мне идеально подходят. Это модная и комфортная одежда, не вычурная и одновременно совсем не простая.

 

Что вы думаете о российской fashion-индустрии? Есть фавориты среди дизайнеров?

У нас пока нет модной индустрии, если говорить о массовом явлении. Есть ряд крупных ателье, скажем так. В этом плане мы находимся в самом начале пути. У меня много вещей русских дизайнеров, есть платья от A LA RUSSE, Terekhov, Arngoldt, последнее время с удовольствием ношу комбинезоны — отличный вариант нашла у Ksenia Avakyan. На 20-летие ELLE выбрала невероятное платье от EDEM Couture, сейчас заказала вечерний комбинезон с накидкой у RASARIO. Все развивается, появляется много новых имен, идей, линий. Но пока почти никому не удалось выстроить удачную бизнес-модель. Ждем. 

 

Как проводите свободное время, если такое есть? 

Все свободное время я провожу с семьей. Еще играю на фортепиано и рисую. 

 

Год назад вы снова стали мамой. Поделитесь секретами тайм-менеджмента. Как успевать быть хорошей мамой и руководителем крупного журнала?

Благодаря возможности работать дистанционно я не являюсь «отсутствующей» мамой. У нас, конечно, есть няня, но ночью с самого начала мы встаем к ребенку сами. Это был сознательный выбор. Федя растет в творческой атмосфере (муж Елены Алексей Дорожкин — главный редактор журнала ELLE Decoration). Дома постоянно звучит классическая музыка, ребенка окружают красивые вещи, предметы искусства; в загородном доме, как, впрочем, и в московской квартире, мы постарались создать спокойный и вместе с тем эклектичный интерьер. Посмотрим, какой путь выберет наш Федор. Но я считаю, что главное в развитии человека — семейный уклад и ценности, которые обязательно лягут 
в основу формирования личности.

img316_ejw_745